что соврала!
– Я не вру, ты же знаешь.-говорю. Вижу как ему больно. Почти как мне тогда.
– Я же убью его.-кричит.– Отсижу, да похуй. Говори, кто!– в руку ещё сильнее крепкими пальцами впивается. Челюсть сжимает до белых губ, глаза дикие. В таком состоянии точно убить может. Смешно становится. Начинаю улыбаться.
–Больно тебе?-спрашиваю и истерически смеюсь.– А мне, думаешь, не было больно?– перестаю смеяться и в глаза его заглядываю.– Сам меня на это толкнул! Сам всё разрушил! Пусти!-дергаю руку.– Мне на пары надо.-вырываюсь и иду быстрым шагом к дверям. Саму от себя тошнит. Слышу как дверь его машины хлопнула и мотор завёлся. Только бы не поехал никуда в таком состоянии.
Все пары только об этом думала. Как он за руль сел. Отгоняла от себя траурные мысли всеми силами, телефон из рук не выпускала, вдруг позвонят. Страшно за него. За себя. Если с ним что случится, как я жить буду? Зато поняла что простила его, полностью. Понимаю что не смогу без него. Тяжело на душе. Наворотили делов, оба. Оба друг друга достойны. Ребята меня с репетиции отпустили, видели как я дергалась постоянно. На сцене стою, а мыслями далеко. Сума схожу от переживаний. Алёнка сжалилась, дала мне другую роль, незначительную. Там всего пара слов, на сцене две минуты отыграть. Мчусь домой к Никите как ошпаренная, не терпится всё узнать. В голове отбойником бьёт « только бы с ним ничего не случилось». Такси жду, номер Никиты набираю.
– Про Дана слышно что-нибудь?– кричу сразу, как только он трубку взял.
– Забухал он.-отвечает.– Я в одного дела разгребаю.
– Не знаешь где?-спрашиваю, с ноги на ногу переминаюсь.
– Нет.-говорит уставшим голосом. Видимо и правда работы много.– Кирюх, ты бы простила его, я в одного всю эту хуйню не вывезу.
Смотрю на телефон, рассматриваю номер по которому звоню, точно ли с Китом разговариваю.
– ОН меня не простит.-отвечаю, киваю таксисту который подъехал.
– Рассказала ему?– спрашивает и натужно вздыхает.– Я дома скоро буду, поговорим, решим что дальше делать.– трубку кладёт.
Сажусь в такси, наушники из сумки достаю, музыку включаю. Хочу хоть немного отвлечься от пугающих мыслей и траурного предчувствуя. Включаю любимую песню, в окно смотрю, на то как прозрачные капли дождя по грязному стеклу стекают. Холодно становится, и не от сырости кругом, а от того что на душе. Выключаю музыку и Дана набираю. Не знаю что говорить буду. Главное голос его услышать, убедиться что с ним все в порядке. А он трубку не берет. Звоню ещё раз, с каждым длинным гудком сердце сжимается, паника нарастает, мысли отвратительные в голову проникают. А вдруг он в чьих-то руках забывается? Прямо сейчас. Звоню ещё раз. Не переставая, всю дорогу пытаюсь дозвониться. Гудки слушаю. Выхожу из машины, ног не чувствую, от переживаний истерика начинается. Спешу скорее к Никите, он обязательно все узнает, поддержит, успокоит. Может подскажет что делать. Я готова уже больницы и полицейские участки обзванивать. Не знаю что будет хуже, узнать что он в аварию попал, или о том что он с тёлками зависает. Бегу со всех ног в подъезд, пешком по лестнице, дверь ключами открываю. Захожу, вижу кроссовки Никиты, значит дома уже. Выходит из кухни ко мне на встречу, лицо уставшее, взгляд серьёзный. Не легко ему сейчас. Работы много, ещё и мне помогает со всем разбираться. Хочу обнять его сильно, как самого лучшего друга, чтобы легче стало нам обоим. Не успеваю шаг сделать, в дверь стучат. Поворачиваюсь и открываю без задней мысли. Дан врывается. Похоже следил за мной, от самого училища. Не успеваю обрадоваться тому что он жив и здоров, тут же его взгляда пугаюсь.
– Никак не угомонишься?-кричит и на Никиту смотрит.– Из друга в любовники перешёл?!– мимо меня пролетает, даже не смотрит в мою сторону. Взгляд дикий, пеленой застеленный. Кидается на Никиту с кулаками, бьёт сильно, решительно, со злостью.
Понимаю о чем он подумал. Трясти начинает. Не знаю как к нему подступиться, он в таком состоянии что и не услышит ничего. Как бешеный. Кит несколько ударов пропустил, губа разбита и бровь. Уставший, слабо отбивается, даже сказать ему ничего не успевает, чтобы оправдаться. Парни по силе равные, и физически выносливые одинаково. Только в данный момент Дан яростью перевешивает.
– Дан!– ору, так громко, насколько могу.– Ты всё не так понял!– хватаю его за руку, а он меня в сторону отталкивает. В дверь врезаюсь, об дверную ручку спиной бьюсь. Больно очень. Но не до этого сейчас.
Дан от своих ударов ещё больше звереет, глаза кровью наливаются. Страшно по настоящему. В помещении могильным холодом веет. Понимаю, что не остановится, пока реально до смерти не забьет. В каждый удар всю силу вкладывает, злобу и боль вымещает. Вижу по его лицу, как у него перед глазами картинки всплывают. Представляет как мы с Никитой тут трахались. Никита на пол падает, стоять уже не может. Избитый весь, запах крови в нос бьёт, слизистую обжигает. Дан бить перестаёт, стоит над ним, волком смотрит, напрягается, не всю злость ещё выпустил. Руку тянет в карман, пистолет достаёт. ПИСТОЛЕТ!!! Меня как молнией ударило, холодным потом прошибло. Откуда у него оружие?!
Никита пистолет видит и усмехается, кровь на пол сплевывает.
– Дебил, блять.-говорит и подняться пытается, хватается рукой за стену.– Не было у нас ничего. Она тебя любит.
Дан пистолет в него направляет, рука твёрдая, взгляд холодный. Скулы дергаются. Поверить хочет, но сам себе не позволяет.
Хватаю его за руку, пистолет сжимаю со всей силы. Чувствую какая мощь от него исходит. Убийственная, холодная, жуткая. Одно неловкое движение и прострелит мне грудь. А мне всё равно. Лишь бы Никиту не зацепил. Не виноват он ни в чём перед другом. Дан пугается. Рука дрожать начинает, в глаза осмысленность возвращается. Видит что холодным дулом в меня упирается, хватку ослабляет. Кит тоже пугается. Меня за плечи хватает, пистолет поверх моих ладоней обхватывает.
– Кирюх, отпусти.-говорит строго.
А я руки разжать не могу. Словно в оцепенении. Страх лютым морозом движения сковывает.
– Отпусти.– выдыхает Дан. В глаза мне смотрит.
– Стреляй!– кричу, из глаз слезы крупными каплями стекают.
– Жена…– Дан выдыхает, дрожать начинает, пальцы разжимает, боится на курок случайно нажать. И я хватку ослабляю. Пистолет к нашим ногам падает. Никита его тут же поднимает, на полку убирает.
А я не соображаю уже ничего. Истерика кроет. От слез задыхаюсь. Дан меня к себе прижимает, крепко, целует голову,
